Постройка этого здания, по словам известного бальнеолога Ф. Баталина, произведена с целью доставить
приезжающим на воды удобное и дешевое помещение на первое время по прибытии в город, дать больным возможность
получать обеденный стол, «изготовленный сообразно предписанной диете за умеренную цену», иметь зал для балов
и других «общественных удовольствий».
По отзывам современников, М. Ю. Лермонтов часто бывал в ресторации как в период первой ссылки, так и в
последнее пребывание здесь в 1841 году, когда он остановился здесь на одну ночь вместе со своим другом и
родственником А. А. Столыпиным (Монго). Помимо Лермонтова в этом же здании в разное время бывали А. С.
Пушкин, А. А. Бестужев-Марлинский, В. Г. Белинский, Л. Н. Толстой и многие другие замечательные деятели
литературы и искусства.
Здание ресторации ценно своим архитектурным обликом. Построено оно по проекту известного архитектора Шарлеманя,
значительно улучшенному архитекторами братьями Бернардацци. Закладка здания происходила 5 июля 1824 года.
Закончено оно было в 1828 году и обошлось казне в 27000 рублей. Постройка велась с большими затруднениями в
отношении рабочей силы и материалов. Последние приходилось изыскивать иногда на большом расстоянии от Горячих Вод.
Вот что пишут об этом архитекторы Бернардацци в описи произведенных ими работ:
«...По личному приказанию Начальника корпусного штаба Отдельного Кавказского корпуса и командующего войсками
на Кавказской Линии ген.-майора А. А. Вельяминова 3-го отправились мы с Кислых Вод близ Шат-Горы, дабы
осмотреть там произрастающий сосновый лес и выбрать из оного годного к казенным построениям при Минеральных
Водах» Подобные поездки они совершали в район Ахандуковского укрепления и Урухской крепости.
Такие же трудности пришлось им преодолеть при заготовке камня для карнизов ресторации и других зданий.
Его удалось найти на расстоянии 120 верст от Горячих Вод близ селения Новоселец на речке Томузловке.
О своих трудностях с рабочей силой и материалами архитекторы Бернардацци писали:
«...Самое затруднительнейшее, чего мы до сих пор делали и продолжали делать и что... не согласуется с
заключенными нами кондициями, есть следующее, а именно: в общей смете назначено было производить все работы
вольными мастеровыми людьми и только приготовления материалов будут сделаны солдатами. Но напротив сего
работы производились так, что вольные мастеровые находились при оных только каменщики, и то в малом
количестве и на короткое время, прочие же все работы были произведены солдатами, весьма мало знающими,
посему мы принуждены были оных приучать, что нас весьма затрудняло. Равным образом отыскание и открытие
разных родов каменьев и других материалов, оказавшихся удобными на построение всех высочайше утвержденных
проектов при Минеральных Водах, стоили нам немалых трудов».
В книге доктора Конради имеется следующее описание этого здания в первые годы его существования:
«Между всеми общественными строениями занимает здесь первое место огромное и великолепное каменное здание,
назначенное для гостиницы... Большая передняя лестница с фронтоном из 6 колонн Ионического ордена, иссеченных
из известкового камня, ведет в главную залу. Зала в два этажа; у задней стены ее находятся хоры для музыкантов.
Вправо вход в дамскую, а потом в уборную комнату; влево комната для мужчин, а позади биллиардная комната,
откуда проходят в буфет, ведущий также прямо в залу. Некоторые задние комнаты в первом этаже отдаются внаем.
В верхнем этаже находится несколько комнат в два отделения, которые также назначены для приезжих. В
подземелье, построенном со сводами, помещаются удобные кухни и погреба, с некоторыми комнатами для прислуги...
Летом по два раза в неделю бывают в зале собрания; за вход платится по 2 р., зала хорошо освещена,
великолепно и со вкусом убрана и меблирована; музыканты из полков, в соседстве расположенных.
Приезжие могут прямо останавливаться в гостинице; зала назначена для публики, и посему может всякий ею
пользоваться». Большим успехом пользовались парадные балы, когда ресторация превращалась в так называемое
«благородное собрание». Вот что известно об этом развлечении по архивным материалам и другим источникам.
В погибшем архиве Кавказских Минеральных Вод хранилось отношение Строительной комиссии на имя исполнявшего
должность кисловодского коменданта от 19 июня 1828 года № 616, в котором по поводу этих собраний были такие
указания: «В ресторациях на Горячих и Кислых Водах назначаются быть благородные собрания два раза в
неделю, т. е. по четвергам и воскресеньям, от 8-ми до 12-ти часов пополудни, и содержатель оных рестораций
французский подданный Бартоломей Соломон обязался брать с каждого мужчины только по 50 копеек серебром за
каждый вход, каковые деньги должны быть им употребляемы на покупку восковых свеч, имеющих зажигаться во
время бываемых собраний, а равно и на зарплату музыкантам. За напитки же, конфекты и прочие рестораторские
припасы плата имеет быть производима противу таксы, утвержденной командующим войскам г. ген.-лейт. Емануелем
от 14 сего июня № 679. О сем Строительная комиссия, имея честь уведомить Ваше высокоблагородие, покорнейше
просит не оставить известить о сем г.г. посетителей».
По-видимому, установленный порядок для «благородного собрания» проводился и в последующее время, так как
сведений об его изменении, кроме размера входной платы, в архивных делах не встречалось. Мы знаем только,
что иногда устраивались балы и по подписке, очевидно, в более парадных случаях. Балы эти более ста лет тому
назад носили своеобразный характер. Наглядное представление о них дает упомянутая уже книга «Проделки на Кавказе».
«Пятигорские балы,- пишет Е. Лачинова,- довольно благовидны: зала, где танцуют, просторна, опрятно содержана,
изрядно освещена, музыка порядочная. Приезжие дамы корчат большую простоту в одежде, но в наряде их
проглядывает иногда тайное изящество, что вовсе нелишнее, если выкинуто со вкусом. Пестрота военных мундиров,
разнообразие фрачных покроев и причесок; различие приемов от знатной барыни до бедной жены гарнизонного
офицера, от столичного дэнди до офицера Пятигорского линейного батальона, который смело выступает с огромными
эполетами, с галстухом, выходящим из воротника на четверть, и до чиновника во фраке, с длинными почти до полу
фалдами, с высокими брызжами, подпирающими щеки-все это прелюбопытно, и замечательно».
«На сих балах,- пишет другой автор,-...генеральские дочки танцуют с адъютантами своих отцов, а другие девицы,
не имея знакомых, остаются праздными зрительницами. Одни из них с досады уходят, другие, просидев на одном
стуле до самого рассвета, оставляют дом собрания чуть ли не со слезами на глазах».
Здесь кстати остановиться и на других пятигорских развлечениях того времени, рассчитанных на не очень
взыскательную публику, но, за неимением лучшего, пользовавшихся вниманием и «водяного общества». Достаточное
представление о них дает доходная смета города Пятигорска на 1840 год из архива Ставропольского края.
В разделе «Сборы с заведений, имеющих предметом народные увеселения», запроектирован ряд доходов, ясно
рисующих такие увеселения.
Здесь в первую очередь упоминаются разные штук-мейстеры, эквилибристы, дававшие, судя по запроектированной
сумме дохода, от 5 до 7 представлений в сезон. Далее названы «оптики, показывающие панорамы, диорамы,
косморамы и т. п.», от 3 до 5 представлений в сезон. Наконец, в 3-м пункте доходного подразделения указаны
«шарманщики, кукольные комедианты и т. п.», доходы с которых исчислены из расчета 60—80 дней. Другими словами,
эти увеселители оставались в Пятигорске в течение всего летнего сезона. При чтении этого перечня увеселений
невольно приходит на память упомянутый в повести «Княжна Мери» фокусник, акробат, химик и оптик Апфельбаум.
Строки о нем еще раз обращают наше внимание на необыкновенную точность лермонтовских описаний, какого бы
предмета они ни касались.
В других подразделениях сметы можно найти еще два вида дохода, имеющих отношение к затронутой теме, а именно:
«с биржевых во время курса извозчиков, 13 парных дрожек» и с занимающихся во время курса перевозкою
посетителей на Щелочные, Кислые и Железные Воды, у которых, судя по запроектированной сумме дохода,
находилось 30 пар лошадей. Эти виды городских доходов подтверждают сведения о популярности в лермонтовское
время загородных прогулок в первую очередь, к месту Провала, а затем — в колонию Каррас, Железноводск и
Кисловодск.
