пятигорск кисловодск ессентуки железноводск
Гостиницы Приэльбрусья
Сегодня  На главную | Фотографии | Новости медицины | | В избранное 
Лермонтовский Пятигорск | Кавказское окружение М. Ю. Лермонтова

Лермонтовский Пятигорск

Н. В. Майер

«Среди людей, окружавших Лермонтова,— пишет автор статьи о докторе Н. В. Майере Н. И. Бронштейн,— несомненно, одной из интереснейших фигур являлся его кавказский приятель доктор Николай Васильевич Майер. Разночинец, вольнодумец и протестант, всю свою жизнь вращавшийся в среде ссыльных, находившийся в дружеском общении с Одоевским, А. Бестужевым, Лермонтовым, Огаревым, Сатиным, Майер привлекает наше внимание как яркий представитель круга лучших людей последекабристской эпохи. Человек оригинального ума, огромной начитанности и какого-то особого душевного обаяния, Майер сохранен для нас благодарными воспоминаниями его друзей: Сатина, Огарева, Филипсона. Запечатлен его образ, по единогласному свидетельству многих, и Лермонтовым — в лице лучшего современника Печорина, доктора Вернера с его чертами души «испытанной и высокой». «Он был дружен с Лермонтовым, и тот целиком описал его в своем «Герое нашего времени» под именем Вернера — и так верно, что кто только знал Майера, тот сейчас и узнавал»,— вспоминал декабрист Лорер, поддерживавший и личную и письменную связь с Майером до самой смерти последнего. «Лермонтов снял с него портрет поразительно верно»,— свидетельствовал один из ближайших друзей Майера Сатин...».

Приведенные строки являются вступлением к содержательной и интересной работе Н. И. Бронштейн. В своей статье, помимо мемуаров, она использовала целый ряд неопубликованных еще документов из архивов Академии наук, Медико-хирургической академии и особенно ценные документы из архива бывшего III-го отделения, где ей удалось найти дело «О подозрительном поведении прикосновенного к происшествию 14 декабря 1825 года подпоручика Палицына, врача Майера и городничего Ванева».

Эти новые материалы позволили автору статьи уточнить биографические данные об отце Н. В. Майера и о нем самом в годы его ранней молодости, а также, что особенно важно, мы получили представление об отдельных чертах его характера и некоторых взглядах. Важные сведения об этом содержат письма Майера, особенно первое из них, адресованное Палицыну, среди других оказавшееся в деле III-го отделения.

По поводу этого письма автор статьи пишет: «Письмо интересно. Оно показывает нам, что презрение Майера к окружающим вызвано их подлостью и трусостью. Сам он находился в полной мере во всеоружии человеческого достоинства, ему «не подобает проявлять униженность». В презрении к своим судьям, в ненависти и обличении людской трусости Майер поднимается до пафоса, напоминающего нам страстный пафос обличений Лермонтова. Кроме того, письмо нам дает возможность проследить религиозные раздумья Майера, о которых писали все современники... Письмо Майера с его упоминанием о «тысячелетнем царстве», о мистическом Иерусалиме, с несколько критическим отношением к христианству, рисует Майера вольнодумцем и в религиозных вопросах».

Для более широкого освещения этого вопроса нельзя не остановиться здесь на показаниях одного из главных свидетелей по упомянутому делу штабс-капитана Наумова, приведенных автором статьи почему-то лишь в комментариях. Они свидетельствуют не только о вольнодумстве Майера, но и о полном атеизме его.

«Когда случалось мне с ним говорить,- показывает Наумов,- всегда обнаруживал он [Майер] свои безбожные мысли. Он их и не скрывал ни от кого и раз вечером, будучи у князя Суворова, так ясно изложил свой образ мыслей и так восстал против веры, что мы все попросили его замолчать, я же назвал его безбожником (un athee), но Палицын ответил мне за него на французском языке: nous ne sommes pas des athees, mais des mystiques!». Это показание Наумова об образе мыслей Майера гораздо ближе к характеристике доктора Вернера у Лермонтова: «Он скептик и материалист, как все почти медики...».

Второе письмо Майера к брату Александру свидетельствует о попытках его добиться гласности в своем деле. Независимый, решительный тон писем Майера, говорящий о его смелости и неустрашимости, сыграл немалую роль в сравнительно благополучном для арестованных окончании дела. Здесь кстати упомянуть и о других обстоятельствах, способствовавших такому . окончанию. Они таковы: своевременное уничтожение компрометирующих документов и благожелательное отношение к Майеру и его товарищам по несчастью, причастных к этому делу, командира Кавказского корпуса барона Розена, а также генерала Вельяминова. Интересно сопоставление выдержки из письма Майера к Сатину, в котором идет речь о «горьком, но сильном лекарстве», и слов из лермонтовского предисловия к «Герою нашего времени»: «Довольно людей кормили сластями; у них от этого испортился желудок: нужны горькие лекарства, едкие истины». «Возможно,- пишет Бронштейн,— что Лермонтов, составляя в 1841 году предисловие ко второму изданию своего романа и обдумывая, как привлечь внимание читателей к порокам и болезням современного поколения, вспомнил и использовал медицинскую терминологию своего кавказского приятеля»

Приведенные материалы из статьи Н. И. Бронштейн дают представление, как много сделано ею для всестороннего ознакомления с личностью Н. В. Майера. Интерес, который привлекает к себе эта личность, побудил автора настоящей книги несколько дополнить эти материалы новыми сведениями, добытыми при помощи архивных изысканий. Так, из дела Кавказского областного управления за № 2216, переданного туда 17 апреля 1841 года из штаба войск Кавказской Линии, «О медиках, назначенных к начальнику области, докторе Рожере и лекаре Майере» - можно видеть, что в конце июня 1835 года неприятное для доктора Майера дело благополучно закончилось. Майер снова поступил в распоряжение Вельяминова и, вероятно, по инициативе последнего был командируем ежегодно на время летнего сезона в Пятигорск.

Обращает на себя внимание отмеченное уже Г. И. Филипсоном благожелательное отношение к доктору Майеру генерала Вельяминова, не придавшего, по-видимому, никакого значения неприятному случаю, поставившему Майера в положение «неблагонадежного». Сочувственное отношение Вельяминова проявилось и в другом случае, когда состояние семейных дел Майера потребовало его срочной поездки в Петербург. Положение Вельяминова в этом случае оказалось очень трудным. Он прекрасно знал, что доктор Майер находился под тайным надзором и потому на поездку требуется разрешение высшего жандармского начальства или, в крайнем случае, командира Кавказского корпуса. Однако, входя в положение Майера, Вельяминов не посчитался с тем, что может навлечь на себя гнев властителей, и разрешил доктору двадцативосьмидневный отпуск в Петербург, оставив к тому же без всякого внимания очень странную жалобу на Майера некоего лейб-хирурга Енохина. Вот что Вельяминов писал по этому поводу командиру Отдельного Кавказского корпуса барону Розену:

«Состоящий при мне лекарь Майер в рапорте от 8 сентября № 3354, поданном, за отсутствием моим, начальнику штаба войск на Кавказской Линии и в Черно-мории расположенных ген.-майору Петрову, объяснив, что болезнь матери, смерть родного брата его и последовавшие от сего расстройства в его семействе требуют немедленного его прибытия в С.-Петербург, просил дозволить ему отправиться ко мне в действующий отряд, дабы представить лично прошение об увольнении его в отпуск». Дальше Вельяминов пишет о жалобе лейб-хирурга Енохина и дает очень высокую оценку личности доктора Майера. Сущность жалобы изображается в таком виде: «Вскоре после сего рапорта ген-майор Петров получил рапорт лейб-хирурга, статского советника Енохина от 31 августа за № 34, коим доносит, что в бытность его на Кавказских Минеральных Водах он узнал, что лекарь Майер будто бы вел себя дурно и несообразно званию человеколюбивого и добромыслящего врача и сделал оскорбление ген-майору Сергееву, не подав нужного пособия мучившейся целую ночь от жестоких спазм жене его, о чем будто бы ген-майор Сергеев подал уже рапорты к высшему военному и медицинскому начальству, в коих изложил поступок Майера, [и] просит о взыскании с него по законам, а потому г. лейб-хирург Енохин просит ген-майора Петрова медику Майеру впредь до разрешения дела его с ген-майором Сергеевым, г. военным министром и главным инспектором по медицинской части запретить выезжать из Ставрополя, не увольняя его никуда...». Переходя к оценке личности Майера и своим соображениям по этому делу, Вельяминов пишет: «Лекарь Майер во все время нахождения его при мне никогда не был замечен невнимательным к исполнению своей обязанности, и все больные, пользовавшиеся его советами, всегда отзывались об нем, как о медике, отлично заботившемся о больном, деятельном и усердном. Сверх сего, мне лично известно, что лекарь Майер, исполняя с отличным усердием обязанность медика, отличается при сем совершенным бескорыстием, и я имел случай удостовериться в этом, а потому не думаю, чтобы он отказался подать помощь больной жене ген-майора Сергеева, да и от него жалобы к ближайшему начальству Майера не поступало. Впрочем, если действительно ген-майор Сергеев имеет причину считать себя оскорбленным, то обстоятельство это должно быть обследовано законным порядком, и если Майер будет признан не исполнившим обязанности своей, то он может быть подвергнут взысканию, где бы ни был, следовательно, нет никакой надобности воспрещать ему, как просит г. лейб-хирург Енохин, выезд из Ставрополя, а потому, в уважение изложенных Майером причин, требующих скорейшего его прибытия в Петербург, и дабы не замедлить отъезда его, ожидая разрешения на отпуск от Вашего высокопревосходительства, и не лишить его возможности устроить дела своего семейства, вместе с сим я разрешил ему отпуск на 28 дней в С.-Петербург, предоставив, буде по обстоятельствам нужно будет, просить отсрочки».

Получив сообщение Вельяминова, Розен не взял на себя окончательного разрешения этого вопроса и в секретном отношении от 12 ноября 1836 года представил его на усмотрение военного министра Чернышева, о чем приведены сведения и в статье Н. И. Бронштейн. Из дальнейшей переписки можно узнать, что вся эта новая история закончилась для доктора Майера сравнительно благополучно.

Чернышёв. получив от Розена сообщение об отпуске Майера в Петербург, уведомил о том шефа жандармов Бенкендорфа для учреждения за «неблагонадежным» тайного надзора. Одновременно Чернышев признал нужным высказать свое мнение по жалобе лейб-хирурга Енохина и сделал внушение за незаконное разрешение на отпуск.

Жалоба лейб-хирурга Енохина при всей ее загадочности заставляет вспомнить описанную Лермонтовым историю у доктора Вернера с пятигорскими врачами. Возможно, что поэт знал об этой неприятной для Майера истории от него самого и изложил в «Княжне Мери» его версию. После смерти Вельяминова, последовавшей в начале 1838 года, доктор Майер недолго оставался при новом начальнике генерале Граббе и перешел на службу к генералу Н. Н. Раевскому-младшему, командовавшему тогда войсками на Черноморском побережье. В деле Кавказского областного управления за № 2216 сохранился формулярный список о службе док- тора Майера на 15 апреля 1841 года, из которого можно извлечь некоторые заслуживающие внимания сведения. Так, в списке указано «греко-российское» вероисповедание доктора Майера, что в соединении с его иностранным происхождением заставляет вспомнить слова Печорина в записи от 13 мая о докторе Вернере: «Нынче поутру,-пишет он,— зашел ко мне доктор; его имя Вернер, но он русский». Графа списка об имущественном положении устанавливает, что у Майера не было ни родового, ни благоприобретенного недвижимого имения, и потому, по понятиям того времени, его можно было считать бедным. Так и назвал Печорин доктора Вернера в той же записи от 13 мая. В других графах можно найти сведения, что в 1841 году Майер оставался холостым, не бывал ни в походах, ни в сражениях, ни в штрафах, ни под судом. Из другого источника — «Книга ванных билетов на серные ванны в Пятигорске в 1837 году»- мы знаем, что в этом году он одновременно с Лермонтовым принимал серные ванны в Пятигорске и имел, таким образом, возможность часто встречаться с поэтом. Много интересного о Майере дают два его письма к Сатину, хранящиеся в фонде последнего в Центральном государственном литературном архиве и до настоящего времени мало использованные. Письма, написанные на французском языке, датированы: первое — 17 и второе — 24 ноября 1838 года.

Много внимания уделяется в них тяжелой болезни Сатина, от которой он упорно, но, по-видимому, без заметного успеха лечился на Кавказских Минеральных Водах подряд три сезона (1836-1838), пользуясь советами Майера. Обращает на себя внимание в высшей степени сердечное отношение последнего к своему пациенту и другу.

Реклама на сайте



Оглавление
Глава 1.
Из истории Пятигорска 1820-1830-х годов.

Начало застройки
Дороги
Условия жизни
Посетители
Торговля
Дома Е. А. Хастатовой в Пятигорске и Кисловодске
Преобразование Горячих Вод в город Пятигорск
Пятигорье в юношеских произведениях Лермонтова

Глава 2.
Пятигорск периода первой ссылки М. Ю. Лермонтова на Кавказ

В изгнание
«...Я приехал на воды весь в ревматизмах»
Чистенький, новенький городок
Емануелевский парк
Пятигорский бульвар и площадка у Елизаветинского источника
Беседка «Эолова арфа»
Пятигорская ресторация
Пятигорский Провал
Почта
Магазин Челахова
У целебных источников
Доктор Ф. П. Конради

Кавказское окружение М. Ю. Лермонтова в 1837 году
П. И. Петров
А. А. Хастатов
Н. М. Сатин
Н. В. Майер
Н. П. Колюбакин
О прототипах княжны Мери
Встречи с декабристами
В. Д. Вольховский

Глава 3.
Вторая ссылка М. Ю. Лермонтова на Кавказ

Лермонтов на Кавказе в 1840 году
Поездка в Петербург в начале 1841 года
Последний приезд в Пятигорск
Дом на усадьбе В.И.Чиляева (Домик Лермонтова)
Лечебные ванны
Дом Верзилиных
Генеральша Мерлини
Тайный надзор на Кавказских Минеральных Водах

Ближайшее окружение поэта
А. А. Столыпин (Монго)
С. В. Трубецкой
М. П. Глебов
А. И. Васильчиков
Р. И. Дорохов
Л. С. Пушкин
Н. П. Раевский
Снова в кругу декабристов
Последние встречи
Н. С. Мартынов - убийца поэта
А. С. Траскин
Перед дуэлью
Дуэль
После дуэли
Увековечение памяти М. Ю. Лермонтова в Пятигорске



Музей М. Ю. Лермонтова Музей А. А. Алябьева Лермонтовские места Достопримечательности Достопримечательности Старые открытки и фото Фото Пятигорска Фото Железноводска Фото Кисловодска Фото Ессентуков Объективы друзей Наш Пятигорск Online